Смиту уже не раз доводилось взлетать с аэродрома базы Эндрюс, и он прекрасно ориентировался. Ему не составило труда отыскать ангар малой реактивной авиации, услугами которой в основном пользовались высшие чины. Он припарковал машину на обозначенной площадке вдалеке от взлетно-посадочных полос воздушных извозчиков, выхватил из багажника сумку, прошлепал по лужам и оказался внутри огромного строения.

— Добрый вечер, Джон, — сказал Клейн. — Дерьмовая ночка. И, сдается мне, дальше будет еще хуже.

— Верно, сэр. Но только для моряков, — отозвался Смит, опуская на бетон свою сумку.

На сей раз Клейн даже не подумал улыбнуться в ответ на старую как мир шутку пехотинцев.

— Очень жаль, что пришлось вырвать тебя из дома в такую мерзкую погоду. У нас критическая ситуация. Идем.

Шагая вслед за Клейном к кафетерию, Смит оглядывался по сторонам. В ангаре стояли четыре “Гольфстрима”, но рабочих наземной службы не было, видно. Смит подумал, что Клейн велел им покинуть территорию из соображений секретности.

— Заправщики накачивают топливом самолет с баками для дальних рейсов, — сообщил Клейн, посмотрев на часы. — Закончат через несколько минут. — Он протянул Смиту пластиковый стаканчик с дымящимся черным кофе, потом окинул его внимательным взглядом. — Джон, тебе предстоит эвакуация. Этим и объясняется спешка.

А также надобность в “мобильном невидимке”.

Будучи кадровым военным, Смит отлично понимал, что Клейн подразумевает под “эвакуацией”. Это означало вывезти кого-нибудь или что-нибудь из указанного места, причем как можно быстрее и незаметнее — зачастую с применением силы и против воли эвакуируемого.

Но Смит знал и то, что для подобных операций существуют специально подготовленные люди. В ответ на его недоуменное замечание Клейн сказал: