Смиту никогда не доводилось вербовать агентов. Однако, как и все остальные члены американской делегации, он получил от офицеров контрразведки ЦРУ подробные инструкции о методах и способах действий спецслужб другой стороны. Уже в первые дни конференции Смит свел знакомство с Данко. Он неизменно держался настороже, но тем не менее симпатизировал дородному грубоватому русскому. Данко не скрывал своего патриотизма, но, как он говорил Смиту, ему не хочется, чтобы его дети жили в мире, где какой-нибудь сумасшедший может использовать биологическое оружие в качестве средства террора или мщения.

Смит прекрасно знал, что такое не просто возможно, но и весьма вероятно. Россию сотрясали спазмы перемен, кризиса и неопределенности. Однако государство по-прежнему располагало чудовищными запасами биологического оружия, хранившегося в ржавеющих контейнерах под присмотром равнодушных военных, жалованья которых зачастую не хватало, чтобы содержать свои семьи. Для этих людей возможность сбыть на сторону охраняемые материалы могла оказаться неодолимым искушением.

Смит и Данко начали встречаться вне урочных часов конференции. К тому времени, когда делегации приготовились разъехаться по домам, между ними установилась дружба, основанная на взаимном доверии и уважении.

В течение следующих двух лет они продолжали встречаться — в Санкт-Петербурге, Атланте, Париже и Гонконге — всякий раз под эгидой официальных совещаний. И каждый раз Смит замечал, что Данко становится все беспокойнее. Он не употреблял алкоголь, но время от времени ронял бессвязные замечания о двуличии своих командиров.